http://volgin.com.ua VOLGIN.com.ua ru-ru http://volgin.com.ua/modules.php?name=News&file=article&sid=7 http://volgin.com.ua/modules.php?name=News&file=article&sid=6 div class="Section1"> <h2><span style="color:windowtext">I. Точка зрения утопического социализма</span></h2> <p><span style="color:windowtext">Как известно, <i>французские материалисты</i> XVIII в., ведя беспощадную борьбу против «бесчестных», иго которых тяжело давило тогдашнюю Францию, не переставали в то же время заниматься исследованием того, что они называли <i>совершенным законодательством,</i> т.-е. лучшего из всех возможных законодательств. Таким представлялось им законодательство, которое обеспечило бы всем человеческим «существам» наибольшую сумму счастья. Оно могло бы быть принято любым человеческим обществом, потому что оно самое <i>совершенное,</i> а, стало быть, и самое «естественное» законодательство Отклонения в сторону такого «совершенного законодательства» занимают в произведениях Гольбаха и Гельвеция не мало страниц. </span></p> <p><span style="color:windowtext">С другой стороны, <i>социалисты</i> первой половины XIX в. с невероятным усердием и беспримерным рвением предавались изысканиям самой лучшей из всех возможных социальных организаций -- <i> совершенной социальной организации.</i> Это самая выдающаяся, самая характерная черта, присущая как им, так и материалистам XVIII в. Ей мы и должны раньше всего уделить свое внимание. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Для разрешения проблемы о совершенной социальной организации, или -- что сводится к тому же -- о самом лучшем из всех возможных законодательств, нам, само собой разумеется, необходим критический <i>масштаб,</i> при помощи которого мы могли бы сравнивать между собой различные «законодательства». И этот критерий должен быть совершенно особого свойства. В самом деле, речь ведь идет не об относительно лучшем законодательстве, т.-е. не о лучшем или самом лучшем законодательстве, возможном <i>при данных обстоятельствах.</i> Нет, мы должны найти <i>абсолютно совершенное</i> законодательство, -- именно такое, совершенство которого ни в чем не зависело бы ни от времени, ни от обстоятельств. Мы вынуждены, следовательно, совершенно отвлечься от <i>истории,</i> так как в ней ведь все <i>относительно,</i> все зависит от обстоятельств времени и места. Но что же в таком случае может означать слово «утопический», не связывая с ним никакого, хотя бы приблизительно точного, смысла. </span></p> <p><i><span style="color:windowtext">Утопистом является всякий, кто задумает совершенную социальную организацию, исходя при этом из какого-нибудь абстрактного принципа.</span></i><span style="color:windowtext"> </span></p> <p><span style="color:windowtext">Абстрактный принцип, который лег в основу теоретических изысканий утопистов, -- это понятие о «человеческой природе». Бывали, впрочем, утописты, которые пользовались этим принципом <i>косвенно -- </i>при помощи каких-нибудь <i>производных</i> от него понятий. Можно, например, при построении «совершенного законодательства» или идеальной организации общества, брать исходным пунктом понятие общих <i>«прав человека».</i> Но каждому ясно, что это понятие в последнем счете вытекает из понятия о «человеческой природе». </span></p> <p><span style="color:windowtext">Точно так же до очевидности ясно, что можно быть утопистом, не <i>будучи социалистом. Буржуазные</i> тенденции французских материалистов восемнадцатого века с особенной силой выплывают наружу в их рассуждениях о совершенном законодательстве. Но это нисколько не уничтожает утопического характера этих изысканий. Мы уже видели, что приемы утопических социалистов ничем не отличаются от приемов Гельвеция или Гольбаха, -- этих передовых борцов революционной французской буржуазии. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Более того. Можно относиться отрицательно ко всякой «музыке будущего», можно быть убежденным в том, что <i>существующий</i> социальный мир, в котором мы имеем счастье жить, <i>лучший</i> из всех возможных социальных миров, -- и несмотря на все это, можно «строение и жизнь социального организма» рассматривать с <i>той самой точки зрения,</i> с которой их рассматривали утописты. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Это кажется парадоксальным, а между тем, нет ничего вернее этого. Вот пример. </span></p> <p><span style="color:windowtext">В 1753 г. появилось произведение Морелли, которое носит следующее заглавие: «Les lies flottantes ou la Basiliade du celebre Pilpai, traduit de I'mdien». Вот несколько аргументов, при помощи которых один из тогдашних журналов («La bibliotheque impartiale») («Беспристрастная библиотека») критиковал коммунистические идеи автора: «Достаточно известно, какое огромное различие существует между самыми прекрасными умозрениями этого рода и возможностью их применения. В теории мы берем человека таким, каким он представляется нашему воображению, -- послушно приспособляющимся к каким угодно учреждениям, с одинаковым рвением защищающим взгляды и виды законодателя. Но как только мы захотим перенестись в мир действительный, нам придется иметь дело и с действительными людьми, т.-е. с людьми тупыми, невежественными, ленивыми или охваченными какими-нибудь сильными страстями. Проект о <i>равенстве -- </i>это один из тех проектов, которые больше всего <i>противоречат характеру</i> человека. Люд» <i>рождаются</i> либо для <i>господства,</i> либо для <i>повиновения.</i> Среднее состояние для них тягостно». </span></p> <p><span style="color:windowtext">Люди рождаются либо для господства, либо для повиновения. Нет,. следовательно, ничего удивительного, если мы в обществе встречаем господ и рабов; этого требует человеческая «природа». «Беспристрастная библиотека» могла сколько угодно отвергать «коммунистические умозрения», но точка зрения, с которой она рассматривала социальные явления, точка зрения «человеческой природы», у неё была та же, что и у <i>утописта</i> Морелли. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Пусть нам не говорят, что этот журнал, вероятно, был Неискренен в своей аргументации, и что он только потому ссылался на человеческую «природу», что хотел привести кое-что в пользу эксплоата торов, в пользу тех, кто «господствует». Была ли «Беспристрастная библиотека» искрения или лицемерна, -- факт тот, что в своей критике теории Морелли она стала на ту точку зрения, на которой стояли все пи сатели тогдашнего времени. Все они ссылались на так или иначе понимаемую человеческую природу, -- все, за исключением отсталых писателей, которые -- в качестве живых теней отжившею прошлого -- вое еще продолжали ссылаться на волю «Божию». </span></p> <p><span style="color:windowtext">И мы уже знаем, что эта точка зрения «человеческой природы была унаследована и девятнадцатым веком: у утопических социалистов не было другой точки зрения. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Пример Сен-Симона -- этого гениального человека с энциклопе дическими познаниями -- может быть, лучше всяких других примеров показывает, насколько эта точка зрения была ограничена и недоста точна, и в какой безнадежно запутанный лабиринт противоречий она заводила всех тех, кто ею пользовался. Сен-Симон говорил нам с са мым глубоким убеждением: «Будущее составляется из последних чле нов ряда, первые члены которого образуют прошлое. Если хорошо изучить первые члены ряда, то легко определить следующие члены; сле довательно, из <i>точных наблюдений над прошлым легко вывести буду щее»</i>. Это до такой степени верно, что в первую минуту невольно может возникнуть вопрос: почему же причисляют к утопистам человека, имеющего такое ясное представление о связи, существующей между различными фазами исторического развигия? Но стоит только поближе познакомиться с историческими идеями Сен-Симона, чтобы убедиться <i>в</i> том, что его не без основания назвали утопистом. Будущее определяется прошлым; историческое развитие человечества есть закономерный эволюционный процесс. Но какова та <i> пружина,</i> какова та <i>сила, </i>которая приводит в движение человеческий род, которая ведет его от одной стадии развития к другой? В чем может заключаться эта сила? Где ее нужно искать? -- Тут-то Сен-Симон становится на точку зрения всех утопистов, на точку зрения «человеческой природы». Так, по его мнению, основной причиной французской революции была перемена сил, происшедшая как в материальной, так и духовной области. Для того, чтобы революция привела к хорошим результатам, необходимо было бы силы, получившие перевес, приложить к непосредственной политической деятельности». Другими словами, необходимо было бы поручить «промышленникам» и «ученым» выработать такую политическую систему, которая соответствовала бы новому социальному порядку. Этого не случилось, а потому революция, которая <i>началась</i> хорошо, почти непосредственно за этим была направлена по <i>ложному пути: «юристы» </i>и <i>«метафизики»</i> стали господами положения. Как объяснить это историческое явление? «В природе человека, -- отвечает наш Сен-Симон, -- переходить от одной доктрины к другой не иначе, как через посредство связующего их звена. Этот закон, в особенности, применим к различным политическим системам, через которые естественный ход цивилизации заставляет проходить человеческий род. Так, необходимость создала в <i>«индустрии»</i> элемент новой материальной силы, которой предназначено заменить силу <i> «военную»,</i> а в позитивных <i>«науках» -- </i>элемент новой духовной силы, призванной стать на место прежней <i>теологической.</i> Эта же самая необходимость должна была (еще раньше, чем перемена в состоянии общества стала особенно замечаться) развить и воплотить в действительность материальную и духовную силу ублюдочного, преходящего характера, -- силу, единственная роль которой заключалась в том, чтобы вызвать переход от одной социальной системы к другой»^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#1" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">1</span></a>}. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Мы видим, таким образом, что «исторические ряды» Сен-Симона в сущности ничего не объясняют. Они даже сами нуждаются в пояснениях, а для этого необходимо прибегнуть к неизбежной «человеческой природе»: французская революция пошла, мол, по ложному пути потому, что человеческая природа обладает такими-то и такими-то свойствами^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#2" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">2</span></a>}. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Одно из двух, либо человеческая природа неизменна -- как это предполагал Морелли, -- и тогда <i>она ничего не обменяет в истории,</i>представляющей нам беспрерывные изменения, совершающиеся в отношениях людей между собою; либо она сама <i>изменяется в</i> зависимости от обстоятельств, при которых людям приходится жить, -- и тогда она является не <i>причиной</i> исторического развития, а его <i>следствием.</i> Французские материалисты прекрасно знали, что человек есть продукт окружающей его социальной среды. «Человек всецело -- воспитание», говорит Гельвеций. Казалось бы, что, согласно этому, Гельвецию следовало <i>бы</i> оставить точку зрения «человеческой природы», чтобы изучить законы развития <i>среды,</i> формирующей человеческую природу тем, что дает социальному человеку то или иное «воспитание». И Гельвеций, действительно, кое-что сделал в этом направлении. Но ни ему, ни его со-временникам, ни социалистам первой половины девятнадцатого века, ни кому бы то ни было из представителей науки той же эпохи не удалось открыть новое миропонимание, которое сделало бы возможным изучение процесса развития социальной среды -- этой истинной причины исторического «воспитания» человека -- и тех перемен, которые происходят в его «природе». Таким образом, приходилось опять возвращаться именно к человеческой природе, как к единственному исходному пункту, который, казалось, предлагал хоть сколько-нибудь прочное основание для научных исследований. Но так как человеческая природа, с своей стороны, все-таки меняется, то, повидимому, неизбежно, пришлось <i>отвлечься от этих изменений</i> и искать постоянных, <i> основных</i> свойств, которые сохраняются, несмотря на всевозможные изменения второстепенных (несущественных) особенностей. Таким образом, в конце-концов, приходили к тощей абстракции, вроде следующей абстракции «философов»: «человек есть чувствующее и мыслящее существо». Это формула казалась тем более ценной находкой, что она давала полнейшую <i>фантастических аналогий</i> между индивидуальным организмом и организмом социальным. <i>Контизм (буржуазная карикатура сен-симонизма)</i> изобилует такого рода аналогиями. Сам Сен-Симон ничего не имел против них. Можно для примера указать на его «Литературные, философские и промышленные взгляды», Париж. 1825. свободу всем беспочвенным предположениям и всем фантастическим выводам. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Какой-нибудь <i>Гизо</i> (берем для примера философа -- государственного человека первой половины XIX в.) не чувствовал никакой потребности отыскивать наилучшую социальную организацию или самое совершенное законодательство: он был вполне доволен наличным порядком вещей. Но самым сильным аргументом, какой он только мог бы выставить в защиту этого порядка против нападок недовольных им) была бы опять-таки все та же «человеческая природа». Она, -- сказал бы Гизо, -- делает <i>невозможной</i> какую бы то ни было существенную перелену в социальном и политическом устройстве Франции. А сами недовольные, в свою очередь, осуждали это устройство, пользуясь той же абстракцией. И именно потому, что эта абстракция была лишена какого бы то ни было содержания; именно потому, что она, как мы уже сказали) предоставляет полнейший простор всевозможным беспочвенным предположениям и любым вытекающим из них логическим выводам, -- именно поэтому «научная» задача реформаторов приняла вид геометрической проблемы: дана такая-то «природа», требуется найти такую общественную структуру, которая наиболее соответствовала бы ей. Так, например, Морелли горько жалуется на то, что' наши «старые учителя» не позаботились о том, чтобы поставить и разрешить замечательную «проблему»: <i>«найти такой общественный строй, при котором почти невозможно было бы, чтобы человек был испорчен и зол, или при котором зло сводилось бы, по крайней мере, к минимуму».</i> Мы уже видели, что, по мнению Морелли, человеческая природа «всегда <i>одна, постоянна, неизменна». </i></span></p> <p><span style="color:windowtext">Мы знаем, таким образом, в чем заключается «научный» метод утопистов. Чтобы совершенно с ним покончить, напомним читателю следующее. Так как «человеческая природа» является чрезвычайно тощей и мало питательной абстракцией, то' на деле утописты не столько ссылались на человеческую природу вообще, сколько на идеализированную природу людей своего <i>времени,</i> людей, принадлежавших к тому социальному <i>классу,</i> тенденции которого они сами и отстаивали. Поэтому, социальная <i> действительность неизбежно обнаруживалась</i> в произведениях утопистов, но они сами не отдавали себе в этом отчета. Они видели эту действительность сквозь призму абстракции, -- очень тощей. но тем не менее мало прозрачной.</span></p> <p><b><span style="font-size: 18.0pt; font-family: Times New Roman"> <br clear="all" style="page-break-before:always">  </span></b></p> <h2><span style="color:windowtext">II. Точка зрения научного социализма.</span></h2> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">Великие немецкие идеалистические философы, <i>Шеллинг и Гегель, </i>прекрасно поняли недостаточность точки зрения «человеческой при-роды». В своей «философии истории» Гегель достаточно высмеивает буржуазных утопистов, которые фантазируют и бредят «совершенным» общественным строем. Немецкий идеализм рассматривает <i>историю,</i> как строго <i>закономерный процесс и</i> ищет пружину исторического движения <i>вне</i> «человеческой природы». </span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">Это был крупный шаг вперед по направлению к действительности. Но идеалисты видели эту пружину в <i> «абсолютной идее»,</i> в «мировом духе». А так как их абсолютная идея была не чем иным, как абстракцией <i>нашего процесса мышления,</i> то оказалось, что в сущности они в свои философско-исторические умозрения опять вводили старую подругу философов-материалистов -- человеческую природу, но так задрапированную, чтобы она достойна была почтенного и строгого общества немецких мыслителей. Гони природу в дверь, она войдет в окно! Несмотря на все услуги, оказанные немецкими идеалистами социальной науке, ее великая, основная проблема осталась столь же мало разрешенной, как и в век французских материалистов. </span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">Где и в чем та таинственная сила, которая приводит в движение историю человечества? <i>Об этом ничего не знали.</i> В этой области было сделано несколько более или менее верных, более или менее глубоких наблюдений, -- между ними несколько очень верных и очень глубоких, -- но все же это были несвязанные между собой частичные наблюдения. </span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">Если социальная наука в конце концов все-таки выбралась из этого тупого переулка, то она этим обязана <i>Карлу Марксу. </i></span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">По мнению Маркса, правовые отношения, как и государственные формы, не могут быть объяснены ни сами по себе, ни как продукт так называемого всеобщего развития человеческого духа. Они коренятся в тех материальных условиях жизни, совокупность которых Гегель, по примеру англичан и французов восемнадцатого века, объединил в общем термине «гражданское общество». Это почти то же самое, что подразумевал <i> Гизо,</i> когда он в своих исторических исследованиях говорил, что политические устройства коренятся в «имущественных отношениях». Но в то время, как для Гизо эти «имущественные отношения» оставались тайной, которую он напрасно пытался разгадать при помощи размышлений о «человеческой природе», для Маркса эти «условия» не содержат в себе ничего таинственною. Они определяются состоянием <i>производительных сил,</i> которыми располагает каждое данное общество; «анатомию буржуазного общества следует искать в политической <i>эко-номии».</i> Предоставим самому Марксу формулировать свое историческое миросозерцание: </span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">«В <i>общественном производстве</i> необходимых для их существования продуктов люди вступают в определенные, неизбежные, от <i>их воли</i> независящие отношения -- в <i> производственные отношения,</i> соответствующие определенной ступени развития их ма териальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений образует <i>экономическую структуру</i> общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка, и которому соответствуют определенные <i>формы общественного сознания.</i> Способ производства <i>материальных средств</i> существования обусловливает <i> социальный, политический и духовный</i> процесс вообще. <i>Не сознание людей определяет форму их бытия, а, наоборот, их общественное бытие определяет форму их сознания. </i></span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">На известной ступени своего развития материальные производительные <i>силы</i> общества приходят в противоречие с существующими производственными <i>отношениями,</i> или со служащими последним лишь юридическим выражением <i>отношениями собственности,</i> в недрах которых эти производительные силы развивались. Из форм развития производительных сил отношения эти превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции»^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#3" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">3</span></a>}. </span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">Это вполне материалистическое понимание истории составляет одно из величайших открытий нашего богатого научными открытиями века. Только благодаря этому открытию, общественная наука вышла наконец и навсегда из того рокового ложного круга, в котором она до тех пор вращалась; только благодаря ему, эта наука имеет теперь под . собой не менее прочное основание, чем естественные науки. Переворот, произведенный Марксом в социальной науке, можно сравнить с переворотом, произведенным Коперником в астрономии. В самом деле, до Коперника все были убеждены в том, что земля стоит на одном месте, в то время как солнце вращается вокруг нее. Гениальный поляк доказал, что происходит обратное. Точно так же до Маркса исходным пунктом социальной науки служила «человеческая <i> природа»,</i> ею пытались объяснить историческое движение человечества. Прямую противополож-ность этой точке зрения представляет собой точка зрения гениального немца: <i>человек, поддерживая свое существование, действует на природу вне его и тем самым изменяет и свою собственную природу.</i> Воздействие человека на внешнюю природу предполагает существование определенных орудий производства, определенных производственных отношений. <i> В зависимости от характера наличных средств производства </i>люди вступают между собой, в самом процессе производства (ибо это -- общественный процесс), в те или иные взаимные отношения, а <i>в зависимости от отношений в общественном процессе производства видоизменяются их привычки,</i> их чувства, их склонности, их манера мыслить и действовать, -- короче, вся их природа. Таким образом, не историческое движение объясняется человеческой природой, а, наоборот, человеческая природа видоизменяется под влиянием исторического движения. </span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">А если это так, то какую цену могут иметь теперь более или менее глубокомысленные изыскания относительно «совершенного законодательства», относительно «лучшей из всех возможных социальных организаций»? Никакой, буквально никакой! Они могут только обнаруживать недостаток научной подготовки у людей, занимающихся ими. Время подобных изысканий прошло безвозвратно. </span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">Одновременно с исчезновением этой устарелой точки зрения «человеческой природы» должны были исчезнуть и утопии всех цветов и оттенков. Великая революционная партия наших дней, международная социал-демократия, не опирается ни на «новое понимание» человеческой природы, ни на какой бы то ни было абстрактный принцип, а на «устанавливаемую строго естественно-научным путем» <i>экономическую необходимость.</i> Это, именно, и составляет силу социал-демократической партии; это, именно, и делает ее столь же непобедимой, как непобедима и сама экономическая необходимость. </span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">«Средства производства и сообщения, которые послужили основанием для развития буржуазии, зародились еще в феодальном обществе. На известной ступени развития этих средств производства и сообщения условия, среди которых совершались производство и обмен в феодальном обществе, феодальная организация земледелия и промышленности, словом, феодальные имущественные отношения оказались несоответствующими вызванным <i>к</i> жизни производительным силам. Они мешали производству, а не способствовали ему. Они превратились в столь же многочислен-ные оковы. Они должны были быть разорваны, и они были разорваны. </span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">Место их заняла свободная конкуренция с соответствующим ей общественным и политическим строем, с экономическим и политическим господством буржуазии. </span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">На наших глазах совершается подобное же движение. Буржуазные условия производства и сообщения, буржуазные имущественные отношения, современное буржуазное общество, как бы волшебством создавшее такие могущественные средства сообщения, походит на волшебника, который не в состоянии справиться с вызванными его заклинаниями подземными силами. Вот уже несколько десятилетий история промышленности и торговли представляет собой историю возмущения современных производительных сил против современной организации производства, против имущественных отношений, этих условий жизни для буржуазии и ее государства. Достаточно назвать торговые кризисы, которые, возвращаясь периодически, все более и более угрожают существованию всего буржуазного общества. </span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">Оружие, которым буржуазия на смерть поразила феодализм, направляется теперь против самой буржуазии»^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#4" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">4</span></a>}. Буржуазия уничтожила <i>феодальные</i> отношения собственности; пролетариат положит конец существованию <i>буржуазных</i> отношений собственности. Борьба, которая ведется между пролетариатом и буржуазией, -- <i>борьба непримиримая,</i> борьба не на жизнь, а на смерть, борьба в такой же мере неизбежная, как борьба, которая в свое время велась-между буржуазией и привилегированными сословиями. <i>Но всякая классовая борьба есть в то же время и борьба политическая.</i> Для того, чтобы уничтожить феодальное общество, буржуазии необходимо было захватить в свои руки политическую власть. Пролетариату придется сделать то же самое для того, чтобы похоронить капиталистическое общество. Таким образом, его политическая задача заранее определяется самой силой обстоятельств, а не теми или иными абстрактными соображениями. </span> </p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">Замечательный факт: только со <i>времени Маркса</i> социализм стад на точку зрения <i>классовой борьбы.</i> Утопические социалисты не имели об этой классовой борьбе хотя бы сколько-нибудь ясного представления. В этом отношении они стояли <i>ниже</i> современных им <i>теоретиков буржуазии,</i> которые, по крайней мере, хорошо понимали историческое значение <i>борьбы</i> третьего сословия против дворянства. Если каждое «новое понимание» человеческой природы давало» казалось, очень ясные указания относительно организации «будущего строя», то научный социализм чрезвычайно скуп на подобного рода детальные пророчества. Форма социального здания зависит от состояния производительных сил общества. Каково будет это состояние в тот момент, когда власть попадет в руки пролетариата? Мы этого не знаем. Единственное, что мы теперь знаем, это то, что производительные силы, которые уже теперь находятся к услугам цивилизованного человечества, властно требуют <i>обобществления средств производства и его планомерной организации.</i> Этого вполне достаточно для того, чтобы в нашей борьбе с «реакционной массой» не уклоняться от верного пути. «Следовательно, коммунисты в практическом отношении представляют собой самую решительную, самую передовую часть рабочих партий всех стран. В теоретическом же отношении они имеют перед всей остальной массой пролетариата то преимущество, что заранее предвидят условия, ход и общие результаты пролетарского движения». Эти слова, написанные в 1848 году, неточны только в единственном отношении: тут говорится о «рабочих партиях», как о партиях, стоящих в стороне от коммунистической партии. В настоящее же время нет ни одной <i>рабочей партии,</i> которая не следовала бы более или менее близко «научному социализму», или, как выражается «Манифест», идеям <i>коммунизма. </i></span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">Повторяем, точкой зрения утопических социалистов, как и точкой зрения всей социальной науки тогдашней эпохи, служила «человеческая природа» или какой-нибудь другой вытекающий из нее абстрактный принцип. Исходным пунктом социальной науки и социализма наших дней служит <i>экономическая действительность и присущие ее развитию законы. </i></span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">Легко себе поэтому представить, какое впечатление производят на современных социалистов аргументы теоретиков буржуазии, беспрестанно повторяющих старую песню о несовместимости «человеческой природы» с коммунизмом. Это все равно, как если бы вздумали бороться с дарвинистами при помощи оружия из научного арсенала Кювье) И что особенно заслуживает нашего внимания, так это то, что этой старой песней не пренебрегают даже «эволюционисты», вроде Герберта Спенсера! Но, конечно, «самая красивая девушка в мире не может дать больше того, что она имеет»!^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#5" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">5</span></a>} </span></p> <p class="MsoNormal"><span style="letter-spacing:0pt">Посмотрим теперь, какая связь может существовать между современным социализмом и тем, что принято называть анархизмом. </span></p> <p><b><span style="font-size: 18.0pt; font-family: Times New Roman"> <br clear="all" style="page-break-before:always">  </span></b></p> <h2><span style="color:windowtext">III. Историческое развитие анархической доктрины. Точка зрения анархизма.</span></h2> <p><span style="color:windowtext">«Далее, меня упрекали в том, будто я -- отец анархии. Мне оказывают слишком много чести. Ее отцом является бессмертный <i> Прудон,</i> который впервые изложил эту теорию в 1848 г.». </span></p> <p><span style="color:windowtext">Так говорил Петр Кропоткин в своей защитительной речи перед лионским уголовным судом (январский процесс 1883 г.). Как это часто случается с моим любезным соотечественником, он и на этот раз не совсем верен действительности. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Впервые Прудон говорит об анархии в своей часто цитируемой книге -- «Что такое собственность, или анализ принципа права и правительств», первое издание которой появилось в 1840 г. Правда, он там не особенно много «изложил»: он посвятил анархистской теории всего лишь несколько страниц^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#6" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">6</span></a>}. Но прежде еще, чем он взялся излагать анархистскую теорию в 1848 году, эта работа была уже выполнена немцем Максом Штирнером (псевдоним Каспара Шмидта) в 1845 г., в его книге <i>«Der Einzige and sein Eigenthum».</i> Макс Штирнер имеет, поэтому, достаточно обоснованное право на титул «отца анархии». «Бессмертная» ли это заслуга или нет, -- но, именно, он <i>впервые «из ложил»</i> эту теорию.</span></p> <p><b><span style="font-size: 13.0pt; font-family: Arial"> <br clear="all" style="page-break-before:always">  </span></b></p> <h3>Макс Штирнер</h3> <p class="MsoNormal">Анархистскую теорию Макса Штирнера называли карикатурен на философию религии Людвига Фейербаха^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#7" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">7</span></a>}. </p> <p><span style="color:windowtext">Некоторые даже доходили до того, что высказывали предположение, будто единственным мотивом, побудившим Штирнера написать чувствать себя чувствовать дурными своими действиями. Нет такой политической алхимии, при помощи которой возможно было бы превратить свинцовые инстинкты в золотые нравы». «L'individu contre l'Etato par Herbert Spen cer, trailuit de l'Anelais par J. Gerschel, Paris 1888, p 64. Но это предположение лишено всякого основания. Штирнер вовсе не шутил при изложении своей теории. Он был глубоко убежденным ее сторонником, хотя и обнаружил вполне естественную для тогдашнего бурного времени тенденцию -- перещеголять Фейербаха радикализмом своих выводов. </span></p> <p><span style="color:windowtext">По мнению <i>Фейербаха -- </i>то, что люди называют <i>божеством,</i> есть лишь продукт их воображения, продукт психологического заблуждения. Не божество создало человека, а, напротив) человек создает божество по образу и подобию своему. Когда человек молится Богу, то он молится своей <i>собственной сущности.</i> Бог -- это лишь вымысел, но очень вредный вымысел. Христианский Бог почитается, как воплощение любви, как воплощение сострадания к бедному страждущему человечеству. Но несмотря на это, или скорее именно поэтому, каждый достойный названия христианина человек ненавидит атеистов, которые ему представляются живым отрицанием всякой любви и всякого сострадания, -- и он должен их ненавидеть. Так-то Бог любви становится Богом ненависти, Богом преследования: продукт воображения человека становится действительной причиной его страданий. И именно поэтому необходимо положить конец этой фантасмагории. Так как человек, молясь Богу, молиться своей собственной сущности, то необходимо, наконец, раз навсегда сорвать и отбросить мистическое покрывало, в которое облекалась эта сущность. Любовь к человечеству не должна воплощаться вне человечества. «Для <i>человека высшим существом является сам человек». </i></span></p> <p><span style="color:windowtext">Такова основная мысль Фейербаха. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Макс Штирнер во всем с ним согласен. Но он хочет сделать из его теории последние и самые радикальные выводы. Он рассуждает так -- «Божество есть не что иное, как продукт воображения -- призрак, привидение. Согласен) Но что такое само человечество. любовь к которому вы проповедуете? Не является ли и оно, в свою очередь, одним лишь <i> привидением, абстрактным существом. </i>мысленной вещью? Где оно существует, ваше человечество, если не в головах людей, не в головах отдельных индивидов? <i>А потому нет ничего реального, помимо индивидуума,</i> с его потребностями, стремлениями и волей. А если это так, то как вы можете требовать, чтобы <i> индивидуум, это реальное существо,</i> жертвовало собой во имя счастья «человека» вообще -- <i>существа абстрактного?</i> Напрасно вы ополчаетесь против старого Бога: вы сами все еще придерживаетесь религиозной точки зрения, и эмансипация, которую вы хотите нам дать, всецело проникнута теологической мудростью. Конечно, -- высшим существом является сущность человека, но именно потому, что это его <i>сущность,</i> а не он сам, совершенно безразлично, видим ли мы ее вне его и рассматриваем, как «Бога», или находим ее внутри его и называем «сущностью человека» или просто «человеком». «Я» -- ни Бог, ни «человек» вообще, ни высшее существо, ни моя собственная сущность, и потому совершенно безразлично, мыслю ли я сущность внутри себя или вне себя. Да и на самом деле, мы всегда мыслим высшее существо одновременно в двоякой потустороности, внутренней и внешней: «Дух Божий» по христианскому миросозерцанию есть вместе с тем и «наш дух» и «живет в нас». Он живет на небе и живет в нас; мы, жалкие создания, являемся лишь его «обителью». Но когда Фейербах разрушает к тому же его небесную обитель и заставляет его со всем своим скарбом переселиться в нас, в его земную обитель, то в последней становится слишком тесно»^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#7" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">7</span></a>}. Чтобы избежать такого «переполнения», чтобы не отдавать себя во власть какого-нибудь «привидения», чтобы стать, наконец, обеими ногами на твердую реальную почву, -- для всего этого в нашем распоряжении имеется лишь одно средство: <i>взять за исходный пункт</i> единственное реальное существо, наше собственное «Я». </span></p> <p><span style="color:windowtext">«Долой, поэтому, все то, что не есть целиком мое собственное дело! Вы думаете, что мое дело должно быть, по меньшей мере, «добрым делом»? Но что добро, что зло! Я ведь сам -- мое собственное дело, а я -- ни добрый, ни злой. Добро, .как и зло, для меня лишены всякого смысла. Божеское -- это дело Божье; человеческое -- дело «человека». Мое дело не есть ни Божье, ни человеческое, ни истинное, ни доброе, ни правое, ни свободное и т.д., а исключительно <i>мое.</i> Оно не всеобщее, -- оно единственное, как един я. Для меня нет ничего выше меня!»^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#8" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">8</span></a>} Религия, совесть, мораль, право, закон, семья, государство,--каждое из этих понятий есть иго, которое на меня налагают во имя какой-то абстракции; все это -- деспоты, против которых «Я», как безграничный хозяин над своей сознанной индивидуальностью, борюсь всеми имеющимися в моем распоряжении средствами. Ваша <i>мораль, -- </i>не только мораль буржуазных филистеров, но даже и самая возвышенная чело-веческая мораль, -- есть не что иное, как <i>религия,</i> заменившая одно <i>высшее существо</i> другим. Ваше <i>право,</i> которое, по вашему мнению, рождается вместе с человеком, есть не что иное, как <i>призрак.</i> И если вы его чтите, то вы не ушли дальше гомеровских героев, приходивших в ужас каждый раз, когда они замечали, что в рядах неприятеля сражается какой-нибудь бог. Право -- это сила. </span></p> <p><span style="color:windowtext">«У кого сила, -- у того и право; нет у вас силы, -- нет и права. Неужели так трудно постич эту мудрость? Меня хотят уговорить пожертвовать своими интересами ради интересов <i>государства.</i> Я, напротив того, объявляю войну не на жизнь, а на смерть всякому государству, даже самому демократическому... Всякое государство есть <i>деспотия,</i> независимо от того, является ли этим деспотом один человек или многие, или же, как это себе представляют в республике, господами являются все, т.-е. когда все друг для друга деспоты. Так оно и бывает каждый раз, когда выраженная воля какого-нибудь <i>народного собрания</i> становится <i>законом</i> для отдельной личности, -- законом, которому эта отдельная личность <i>обязана повиноваться. </i>Если даже представить себе, что народная воля, действительно, представляет волю всех отдельных личностей, что мы, действительно, получили бы совершенную «коллективную волю», -- то от этого дело все-таки не изменилось бы. Не был ли бы я <i>связан </i>сегодня и завтра моим вчерашним мнением? А если бы это было так, то это означало бы, что моя воля <i>окаменела.</i> Жалкое <i>постоянство!</i> Мое собственное творение, а именно, определенное выражение моей воли, стало бы моим повелителем. Мне же, творцу, были бы поставлены преграды, которые мешали бы даль- нейшему свободному проявлению моей воли. Только потому, что я вчера был глупцом, я должен им оставаться на всю жизнь. Таким образом, в государственной жизни я, в лучшем случае (можно было бы также сказать -- в худшем случае), являюсь собственным рабом. Только потому, что я вчера был человеком с волей, -- я сегодня должен быть человеком без воли; вчера свободен, -- сегодня раб»^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#9" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">9</span></a>}. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Тут сторонник «народовластия» мог бы возразить Штирнеру, что его «Я» заходит слишком далеко в своем стремлении довести до <i>абсурда демократическую свободу.</i> Так как дурной закон может быть <i>отменен, </i>как только этого желает большинство граждан, то не всегда необходимо ему подчиняться в продолжение всей жизни. Впрочем, это только незначительная деталь, и Штирнер на это ответил бы, что именно необходимость аппелировать к мнению большинства доказывает, что наше «Я» не есть господин своих действий. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Выводы нашего писателя <i>неопровержимы</i> по той простой причине, что сказать: я не признаю ничего, кроме себя самого, значит сказать: я чувствую себя <i>подавленным всяким</i> учреждением, навязывающим мне какую бы то ни было обязанность. Это <i>простая тавтология. </i></span></p> <p><span style="color:windowtext">До очевидности ясно, что никакое «Я» не может существовать само <i>по себе.</i> Штирнер это прекрасно понимает, и это заставляет его проповедывать свои <i>«союзы эгоистов»,</i> т.-е. свободные союзы, в которые каждое «Я» вступает и в которых оно <i>пребывает</i> лишь до тех <i>пор,</i> пока это совпадает с его интересами. Здесь мы на минуту остановимся. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Перед нами <i>«эгоистическая»</i> система par excellence. В истории человеческой мысли это, быть может, единственный в своем роде продукт. <i>Французских материалистов</i> XVIII в. обвиняли в том, что они будто бы проповедывали эгоизм. Это крайне ошибочно. Французские материалисты постоянно проповедовали <i>«добродетель»,</i> и делали они это с таким необузданным усердием, что Гримм, не без основания, насмехался над их «капуцинадой». Вопрос об эгоизме имел для них значение двойной «проблемы»: </span></p> <ol start="1" type="1" style="margin-bottom: 0cm"> <li class="MsoNormal"><i>Человек состоит целиком из ощущений, -- </i>таково было основное положение всех их суждений о человеке. Сама его природа заставляет его <i>избегать страданий и искать удовольствий.</i> Чем же объяснить тот факт, что люди способны, во имя торжества какой-нибудь <i> идеи, </i>т.-е. в последнем счете для того, чтобы доставить своим <i>ближним</i> приятные ощущения, переносить величайшие страдания? </li> <li class="MsoNormal">Так как человек -- только ощущения то он -- будучи поставлен в общественную среду, где интересы <i>отдельного</i> индивидуума <i>противоречат интересам других -- </i>причинял бы вред своим <i>ближним.</i> Каково же то законодательство, которое оказалось бы способным согласовать всеобщее <i>благо</i> с благом <i>индивидуума? -- В постановке и разрешении этой двойной проблемы</i> и заключается все значение того, что мы называем материалистической этикой восемнадцатого века. </li> </ol> <p><span style="color:windowtext">Макс Штирнер преследует прямо противоположную цель. Он смеется над «добродетелью» и далек от мысли -- желать ее торжества, но считает разумными существами лишь эгоистов, для которых ничего, кроме их собственного «Я», не существует. Повторяем, он теоретик, эгоизма par excellence. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Добрые буржуа, уши которых так же непорочны и добродетельны, как жестоки их сердца, те самые, которые сами пьют вино, а другим-советуют пить воду, -- эти буржуа пришли в крайнее негодование от, безнравственности Штирнера. «Это ведь полное разрушение мира!» восклицали они. Но, как это всегда случается, <i>добродетель филистеров </i>и на этот раз <i> оказалась очень слабою в аргументировании.</i> «Истинная заслуга Макса Штирнера, -- писал француз St. Rene Taillandier, -- заключается в том, что он сказал последнее слово молодой <i>атеистической </i>школы» (т.-е. левого крыла гегельянской школы. <i>Г. П.).</i> Филистеры других стран были того же мнения относительно заслуги смелого писателя <i>Но с точки зрения современного социализма эта заслуга выступает совершенно в ином свете. </i></span></p> <p><span style="color:windowtext">Во-первых, неоспоримая заслуга Штирнера заключается в том, что он открыто и энергично выступил против кисло-сладкой сентиментальности <i>буржуазных реформаторов</i> и многих <i>утопических социалистов,</i> полагавших, что <i>эмансипация</i> пролетариата явится следствием «добродетельного образа действий» «самоотверженных» представителей различных классов народа и, раньше всего, класса имущих. Штирнер-прекрасно понимает, чего можно ожидать от «духа самопожертвования». эксплоататоров. «Богатые» -- жестоки, но «бедные» (это -- терминология нашего автора) -- неправы, когда они жалуются на эту жестокость: ибо не <i>богатые</i> создают <i>нищету</i> бедных, а <i>бедные</i> создают <i>богатство богатых.</i> Пусть они поэтому ропщут на самих себя, если находятся в угнетенном положении. Для того, чтобы его изменить, они должны только выступить <i>против</i> богатых, и как только они этого серьезно захотят, сила перейдет на их сторону, и господству богатства настанет конец. <i>Спасенье в борьбе,</i> а <i>не в бесплодных призывах к великодушию» угнетателей.</i> Штирнер проповедует, таким образом, <i>классовую борьбу </i>Он, разумеется, представляет себе эту борьбу в абстрактной форме -- в форме борьбы известного числа «Я» против меньшего числа таких же эгоистических других «Я». И, однако, мы наталкиваемся здесь на другую заслугу Штирнера. </span></p> <p><span style="color:windowtext">По мнению Тальандье, Штирнер сказал последнее слово молодой атеистической школы немецкой философии. В действительности же он сказал лишь <i>последнее слово идеалистической метафизики.</i> И в этом его неоспоримая заслуга. </span></p> <p><span style="color:windowtext">В своей критике религии <i>Фейербах лишь наполовину материалист. </i>Молясь Богу, человек молится своему собственному идеализированному существу. Это верно. Но ведь религии, как и все прочее на нашей планете, возникают и исчезают. Не доказывает ли это, что человеческое <i> существо</i> не остается неизменным, что оно видоизменяется в историческом процессе развития обществ? Совершенно ясно, что в действительности так и происходит. Но если это так, то какова же причина изменения «человеческих существ»? <i>Фейербах ничего об этом не знает. </i>Для него человеческое существо такое же абстрактное понятие, как человеческая природа для французских материалистов. Это основной недостаток его критики религии. Штирнер прекрасно замечает, что эта критика страдает худосочием, и хочет укрепить ее свежим воздухом <i>действительности.</i> Он знать не хочет никаких фантомов, никаких созданий «спекулирующей мысли». <i>В действительности,</i> говорит он себе, существует лишь индивидуум, -- его мы и возьмем в качестве исходного пункта. Но какой, именно, индивидуум берет он исходным пунктом? Ивана, Петра, Якова или Сидора? Ничего подобного. Он берет <i>индивидуум вообще,</i> т.-е. <i>новую абстракцию,</i> да притом самую тощую -- пресловутое «Я». </span></p> <p><span style="color:windowtext">Штирнер наивно воображает, что он дает настоящий ответ на старый философский вопрос, служивший еще в средние века темой для споров между номиналистами и реалистами. «Никакая идея не имеет бытия, -- говорит он, -- ибо никакая идея неспособна принять телесную форму. Схоластический спор между реализмом и номинализмом был такого же содержания». </span></p> <p><span style="color:windowtext">Увы! любой номиналист мог бы с полной убедительностью доказать нашему автору, что его «Я» -- <i>такая же «идея»</i>, как и всякая другая, что и оно так же <i>мало реально,</i> как знаменитая математическая «единица». </span></p> <p><span style="color:windowtext">Иван, Петр, Яков, Сидор <i>вступают между собой в известные отношения,</i> которые <i>не</i> зависят от воли их «Я», а навязываются им состоянием общества, в котором они живут. Критиковать социальное устройство во имя этого «Я» -- значит покинуть единственную в данном случае плодотворную точку зрения -- точку зрения <i>общества,</i> законов его .жизни и развития -- и теряться в тумане абстракции. Именно в этот туман и впадает номиналист Штирнер. <i>Я есмь Я -- </i>это его исходный пункт. <i>Не-Я не=Я -- </i>это его результат. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Я+Я+Я+и т. д. -- это его социальная утопия. Это -- предлагаемый к услугам социальной и политической критики чистый и беспримесный субъективный идеализм. Это -- <i>самоубийство идеалистического умозрения. </i></span></p> <p><span style="color:windowtext">Но в том же самом году (1845 г.), когда появилась книга Штирнера <i>«Der Einzige und sein Eigenthum»</i> («Единственный и его собствен-ность»), во Франкфурте-на-Майне вышла книга Маркса и Энгельсах «Die heilige Familie oder Kritik der kritischen Kritik, gegen Bruno Bauer und Konsorten». («Святое Семейство или критика критической критики, против Бруно Бауэра с товарищами»). В этом произведении идеалистическое умозрение было подвергнуто критике и разбито <i> диалек-тическим материализмом,</i> этой теоретической основой современного социализма. «Личность» несколько запоздала. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Мы только что сказали: Я+Я+Я+и т. д. -- это социальная утопия Штирнера. Его «союз эгоистов», в действительности, является не чем иным, как суммой <i>абстрактных</i> величин. Что лежит, что может лежать в основе их союза? <i>Их интересы, -- </i>отвечает Штирнер. Но чем будет, чем может быть <i>реальная основа</i> того или иного <i>соглашения</i> их интересов? Штирнер ничего об этом не говорит, да и вообще ничего-сказать не может; с той высоты абстракции, на которую он поднимается,. невозможно увидеть ничего определенного и ясного <i>в экономическо» действительности, этой матери и кормилице</i> всех «Я» -- и эгоистических и альтруистических. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Что же удивительного, что ему не удалось привести в ясность даже того понятия о классовой борьбе, к которому он довольно удачно подходил? «Бедные» должны вступить в борьбу с «богатыми». Ну, а что, если первые победят? Тогда каждый из бывших бедных, точно так же, как и каждый из бывших богатых, будет вести борьбу с каждым из бывших бедных и с каждым из бывших богатых. <i>Тогда начнется «война всех против всех»</i> (это точное выражение Штирнера). И в этой колоссальной войне, в этой всеобщей борьбе статуты «союза эгоистов» будут каждый раз служить лишь временным перемирием. В этом не мало военного. юмора, но <i>ни капли</i> того реализма, о котором мечтал Макс Штирнер. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Оставим на время «союз эгоистов». Напрасно станет утопист закрывать глаза перед экономической действительностью; <i> желает ли он этого или нет,</i> всюду будет она его преследовать с беспощадной грубостью силы природы, еще не побежденной наукой. Возвышенная сфера абстрактного «Я» не защищает Штирнера от натисков экономической действительности. Он рассказывает нам не только о своем автономном «эгоисте», но также и о его «собственности». Что же представляет собой-собственность самодовлеющей «личности»? </span></p> <p><span style="color:windowtext">Само собой разумеется, что Штнрнер мало склонен освящать собственность в качестве «приобретенного права». «Правомерной или <i>законной</i> собственностью другого будет лишь та собственность, относительно которой ты согласен) что она его собственность. Как только ты перестанешь быть с этим согласен, собственность другого потеряла для тебя свою законность) и ты посмеешься над абсолютным правом на эту собственность»^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#10" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">10</span></a>}. Как видим, все та же песня; для меня нет ничего выше меня. Неуважение к чужому праву собственности не мешает, однако, штирнеровскому «Я» обладать <i> наклонностями собственника.</i> Самым сильным аргументом "против коммунизма" является для него соображение, что коммунизм, уничтожая личную собственность, превращает всех членов общества в «жалких босяков». Подобного рода несправедливость возмущает Штирнера. </span></p> <p><span style="color:windowtext">«По мнению коммунистов, собственником должна быть община. Как раз наоборот. Собственником являюсь «Я», с другими же я вхожу только в известное соглашение на счет моей собственности. Если община не удовлетворяет моих притязаний, то Я восстаю против нее и защищаю свою собственность. Я -- собственник, но собственность не <i>священна.</i> Но следует ли из этого, что я только владелец? (намек на Прудона. -- <i>Г. П.).</i> Ни в коем случае. До сих пор люди были владельцами, обеспеченными во владении своими клочками только потому, что они и других оставляли во владении их клочками. Отныне же <все» принадлежит Мне; Я -- собственник «всего» того, что <i>мне нужно,</i> и чем я в силах «овладеть». Социалист говорит: общество даст мне то, что мне нужно. Эгоист говорит: я беру себе то, что мне нужно. Коммунисты ведут себя, как босяки; <i>эгоист</i> ведет себя, <i>как собственник"^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#11" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">11</span></a>}. </i></span></p> <p><span style="color:windowtext">Таким образом, собственность эгоиста, как видно, не представляется чем-то устойчивым, обеспеченным. «Эгоист» остается <i> собственником</i> лишь до тех пор, пока другие «эгоисты» не решатся его ограбить и превратить его, таким образом, в «босяка». Однако, не так страшен черт, как его малюют. Взаимные отношения собственников-«эгоистов» Штирнер представляет себе скорее в виде обмена, чем в виде <i>грабежа. </i>А сила, к которой он беспрерывно аппелирует, -- это <i>экономическая сила производителя товаров,</i> освободившегося от <i>старых пут,</i> навязанных ему государством или «обществом». </span></p> <p><span style="color:windowtext">Устами Штирнера говорит <i>душа товаропроизводителя.</i> Если он <i>уничтожает государство,</i> то это потому, что, как ему кажется, государство <i>недостаточно уважает «собственность»</i> такого товаропроизво дителя. Он требует своей собственности, <i>полной своей</i> собственности. Государство заставляет его платить налоги; государство позволяет себе экспроприировать его во имя общественного блага. Он жаждет jus utendi et abutendi. Государство соглашается на это; но, -- прибавляет оно, -- бывают злоупотребления и злоупотребления. В ответ на это Штирнер восклицает: «Держите вора!». «Я -- враг государства, -- говорит он, -- которое вечно ставит альтернативу: оно или Я... В <i>государстве нет никакой собственности,</i> т.-е. нет собственности автономного «я», а существует лишь государственная собственность. То, что я имею, я имею лишь через государство точно так же, как только через него я -- то, что я есмь. Моей частной собственностью считается лишь то, что государство мне уделяет из своей собственности, при чем оно соответственным образом сокращает собственность других граждан (лишает их собственности). Вот что такое государственная собственность». «А потому долой <i>гocудapcтвo</i> и да <i>здравствует</i> простая, <i>совершенная собственность</i> моего автономного «я». </span></p> <p><span style="color:windowtext">Штирнер перевел на немецкий язык политическую экономию Сэя («Traite d 'economic politique pratique de J. B. Say»)^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#12" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">12</span></a>}. И несмотря на то, что он перевел и Адама Смита, ему никогда не удавалось выйти за пределы <i>узкого круга понятий вульгарной буржуазной экономии.</i> Его «союз эгоистов» представляет собой не что иное, как утопию возмущенного мелкого буржуа. В этом смысле и можно выразиться, что <i>он сказал последнее слово буржуазного индивидуализма. </i></span></p> <p><span style="color:windowtext">Штирнеру принадлежит еще и третья заслуга: он имел мужество открыто высказывать свое мнение и довести свою индивидуалистическую теорию до самых крайних ее выводов. Он самый бесстрашный и самый последовательный из анархистов. Рядом с ним <i>Прудон, -- </i>которого Кропоткин и современные его единомышленники называют отцом анархии, -- является просто-на-просто <i>чопорным филистером. </i></span></p> <p><b><span style="font-size: 13.0pt; font-family: Arial"> <br clear="all" style="page-break-before:always">  </span></b></p> <h3>Прудон</h3> <p class="MsoNormal">Если Штирнер выступает против Фейербаха, то «бессмертный» Прудон подражает <i>Канту.</i> «То, что было сделано Кантом приблизительно 60 лет тому назад для религии; то, что им было сделано еще раньше для достоверности нашего познания; то, что до него было сделано другими <i>для</i> счастья и для высшего благоденствия человечества, -- то теперь хочет предпринять «Voix du Peuple» в области государственного управления». Так величаво провозглашает «отец анархии». </p> <p><span style="color:windowtext">Посмотрим же, как он приступает к своей задаче и каковы результаты. </span></p> <p><span style="color:windowtext">По мнению Прудона, до Канта всякий верующий и всякий философ «с непреодолимой тревогой» спрашивали себя: <i>«Что такое Бог?»</i> А вслед за этим неизбежно следовал вопрос: какая лучшая из всех религий? «Если, действительно, над человечеством существует Высшее Существо, то должна также существовать известная система отношений между этим существом и человечеством. В чем же она заключается? Поиски за лучшей религией -- это второй шаг, который человеческий дух делает в области разума и веры». Кант считает эти вопросы неразрешимыми. Он не спрашивал себя, что такое Бог, и что такое истинная религия, а ставил себе задачей объяснить происхождение и развитие <i>идеи</i> Бога. «Он задался целью дать биографию этой идеи», и тут он достиг столько же превосходных, сколько и неожиданных результатов. «В Боге, как сказал Мальбранш, мы ищем и видим наш собственный идеал, чистую сущность человечества... Человеческая душа вначале познает себя не путем внутреннего созерцания своего Я, как это полагают психологи; она видит себя вне себя самой, как будто она существо, отличное от себя самой; этот отраженный образ она и называет Богом. Таким образом, мораль, справедливость, общественный строй, законы -- все это уже не навязано нашей свободной воле извне, неизвестным и непостижимым для нас высшим существом. Все это, наоборот, вещи, которые нам присущи и составляют такую же неотъемлемую принадлежность нашего существа, как наши способности, наши органы, наша плоть и кровь. В двух словах: религия и общество -- это два однозначу-щих выражения. Человек так же священен для себя самого, как если бы он был Богом». </span></p> <p><span style="color:windowtext">Вера в авторитет столь же первоначальна и всеобща, как и вера в Бога. Всюду, где существуют люди, соединяющиеся в общество, существует и власть, как начало всякого правительства. С незапамятных времен люди спрашивают себя: что такое правительственная власть, и каков лучший образ правления? Но тщетно ищут ответа на эти во-просы: существует столько же форм правления, сколько религий, столько же политических теорий, сколько философских систем. Возможно ли положить конец этим непрерывным и бесплодным пререканиям? Есть ли выход из этого тупого переулка? Безусловно! Нужно только следовать примеру Канта, нужно только поставить себе вопрос,. откуда происходит эта <i>идея</i> авторитета, идея правительственной власти? Каков <i>законный источник политической идеи?</i> Будучи поставлен на такую почву, вопрос этот разрешается удивительно легко: </span></p> <p><span style="color:windowtext">«Как и <i>религия,</i> каждая <i>данная форма правления</i> есть <i>про </i>явление общественной бессознательности («самопроизвольности», подготовление человечества к высшему состоянию». </span> </p> <p><span style="color:windowtext">«То, что человечество ищет в религии, и что оно называет <i>Богом, -- </i>это само человечество». </span></p> <p><span style="color:windowtext">«То, чего всякий гражданин ищет в <i> правительстве,</i> и что он называет <i>королем, императором</i> или <i> президентом, -- </i>это он сам, это его свобода». </span></p> <p><span style="color:windowtext">«Вне человечества нет Бога: теологическое миросозерцание не имеет никакого смысла. Вне свободы нет правительства; политическое миросозерцание не имеет никакой цены». Все это относится к «биографии» политической идеи. Раз она известна, то она выяснит нам и подлежащий нашему исследованию вопрос: каков <i>самый лучший</i> образ правления? </span></p> <p><span style="color:windowtext">«Буквально говоря, самая лучшая форма правления, как и совершеннейшая религия, -- это идея, заключающая в себе внутреннее противоречие. Задача заключается не в том, чтобы знать, при каких условиях мы лучше всего управлялись бы, а в том, чтобы знать, при каких условиях мы были бы наиболее свободны. Свобода, соответствующая и согласованная с порядком, -- вот все, что общественная власть и политика содержит в себе реального. Как же получается эта абсолютная свобода. идентичная с порядком? Это мы узнаем из анализа различных формул, определяющих авторитет. Мы так же мало допускаем господство человека над человеком, как и эксплоатацию человека человеком^{<a href="http://www.1917.com/Marxism/Plehanov/Anarchy_and_Communism/Footnotes.html#13" target="Banner" style="color: white; text-decoration: underline; text-underline: single"><span style="color:windowtext">13</span></a>}. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Мы тут достигли самой вершины политической философии Прудона. Отсюда берет свое начало свежий, живительный поток его анархистских мыслей. Но прежде чем последовать по несколько извилистому руслу этого потока, нам хотелось бы еще раз оглянуться на ту тропинку, по которой мы поднялись. </span></p> <p><span style="color:windowtext">Мы воображали, что идем за Кантом. Но мы ошиблись. В своей «Критике чистого разума» Кант показал, что невозможно доказать существование Бога, потому что все то, что находится вне нашего опыта, нам совершенно недоступно. В своей «Критике практического разума» Кант допустил существование Бога во имя морали. Но он <i>никогда</i> не говорил, что Бог является лишь отраженным образом нашей собственной души. То, что ему приписывает Прудон, составляет не-отъемлемую собственность <i>Фейербаха.</i> Таким образом, набросав в крупных штрихах «биографию» политической идеи, мы следовали примеру Фейербаха. Прудон, следовательно, приводил нас обратно, как раз к тому самому пункту, откуда началось наше совсем не сентиментальное путешествие с Штирнером. Не беда: мы еще раз будем аргументировать, следуя за Фейербахом. </span></p> <p><span style="color:windowtext">То, что человечество ищет в религии, -- это само человеч http://volgin.com.ua/modules.php?name=News&file=article&sid=5 <p class="MsoNormal" style="text-align:justify;line-height:150%"><b><u>Факты: Что такое «Информационные войны»? Холодная война не окончена. Объявленная России по окончании Второй мировой, она продолжается по сей день и только набирает обороты. И это значит, что холодная война не проиграна. Ее главное сражение еще впереди. В борьбе за геополитическое влияние и экономические ресурсы соперники России посылают все новые вызовы, запускают информационные вирусы и с помощью современных информационных технологий и средств коммуникации внедряют их в массовое сознание.</u></b> <u>Почему у России и Украины такие плохие отношения</u>? Один из самых сложных и важных вопросов нынешней политической жизни — взаимоотношения России с Украиной. Можно сказать, что эти взаимоотношения и вообще российская политика в отношении соседа —самый главный, ключевой вопрос российской геополитики. От его положительного разрешения для России во многом зависит судьба самой России как государства и судьба всего русского народа как этноса, причем независимо от места расселения русских, ставших в результате распада СССР разделенной нацией. Зададим себе вопрос — насколько хороши отношения между двумя ныне «независимыми» Россией и Украиной? Готов спорить, что любой человек с улицы и на Украине, и в России не будет их описывать в розовых тонах. Это — в лучшем случае, а скорее на ум этому прохожему придет масса не очень приятных событий, происшедших и происходящих в отношениях двух стран, от досадных (как кажется) недоразумений до откровенно враждебных выпадов и действий. Давайте вместе вспомним, что запомнилось нам за последние годы, что было у всех «на устах», что обсуждалось в СМИ? Постараемся при этом придерживаться терминов и эпитетов, которые наиболее часто встречались в украинских СМИ и транслировались на Россию. Будем смотреть на процессы с российского «берега». Итак: — переход на новые цены на газ и обвинения Киева в желании «империи» задушить «свободолюбивую» «независимую» и «демократичную» Украину; — <u>конфликт вокруг Тузлы; — конфликт с захватом маяка в Ялте и вокруг других объектов Черноморского флота РФ; — попытка поднять цену за аренду базы Черноморского флота в Севастополе в 20 раз в нарушение действующих договоренностей; — создание ГУАМ — сообщества, не скрывающего своей антироссийской направленности, последующая модернизация этого союза в так называемое «Сообщество демократического выбора» с участием еще более русофобски настроенных Польши и прибалтийских республик; — демонстративный союз Украины и Грузии, многочисленные совместные выступления против России с оскорбительными высказываниями; — откровенная дискриминация русских в Крыму, поддержка крымских татар и продвижение их во все органы власти по принципу «лишь бы не русских»; — притеснения Православной церкви на территории Украины, особенно в западных и центральных областях, перенос униатского центра в Киев, центра русского Православия, несмотря на многочисленные протесты значительного числа граждан страны; — агрессивное вытеснение русского языка из всех сторон официальной жизни, несмотря на то, что большинство населения страны говорит на нем и повседневно использует его в быту, игнорирование желания большинства населения (а достаточно было бы и просто значительной части) придать русскому языку статус второго государственного; — совсем недавние обсуждения и попытка запретить российское телевещание уже даже на платных, кабельных каналах и ряд других</u>. <b>Удивительно, но все претензии по этим проблемам исходят от Украины, да и, собственно, само создание проблем имеет адрес украинской стороны. </b>И даже повышение цен на газ Россией, <span style="color:red">дотировавшей</span> Украину добрых 15 лет на 3-4 миллиарда (!) долларов в год, вызвало негативную реакцию украинских властей по отношению к России. То есть Россия, сделав поистине королевский подарок, еще и оказалась виноватой. Это конкретные факты, а есть еще сама атмосфера, установившаяся в отношениях между нашими государствами — нездоровая, отравленная атмосфера вражды, которая присутствует в мелочах везде и всегда: — в украинских учебниках по истории пишут не «русские», а «москали», не «Россия», а «Московия» (если следовать подобной логике оскорбления соседа, то русские учебники должны были бы называть Украину не иначе как «Хохляндией», а население — «хохлами», но, к счастью, Россия, в отличие от «незалежной», не идет на такие недостойные выпады); — постоянное стремление в НАТО — организацию, мягко скажем, вовсе не дружественно относящуюся к России, постоянное подчеркивание стремления «уйти» в ЕС в противовес участию в ЕЭП, работа в котором Украиной блокируется; — приглашение Папы Римского с визитом в Киев при серьезнейшем протесте Православной церкви, оправданном вековой агрессивной борьбой папского престола за влияние на русских и Россию; — съемки русофобских фильмов, например, такого как «Мазепа». А сейчас идут съемки «Тараса Бульбы», где, видимо, снова поляки будут показаны «бравыми хлопцами», а русские — «проклятыми москалями»; — создание проблем на ровном месте, например, обвинения весной 2005 г. России и российских компаний, якобы «задравших» цены на бензин, в попытках «сорвать посевную»; — использование трагической случайности — инцидента с украинской ракетой, сбившей российский самолет осенью 2001 г. — для раздувания откровенной русофобской истерики в обществе. Плохое отношение «украинцев», отвратительное отношение, высказывается исключительно к русским, только одной нации России, не к татарам или башкирам, не к полякам или грузинам, не к венграм или японцам, а именно к русским и только к русским, вернее, по-украински — к «москалям». Добавьте к этому откровенную поддержку украинцев практически всеми европейскими и заокеанскими правительствами и международными организациями, принимающими во всех спорах сторону Украины. Почему Украину поддерживают все те силы, которые враждебно настроены по отношению к России: США, Евросоюз, ПАСЕ, НАТО, Польша, Грузия, Молдова, прибалтийские республики? Почему они выбирают полную лояльность к Украине во всех случаях? Ведь произойди подобное в России, оно вызвало бы бурю негодования, протестов и попыток уголовных преследований в международных судах. Это происходит в результате национализации «Криворожстали» и дальнейшей ее перепродажи другому продавцу (вспомните настоящий визг Запада, длившейся в течение целого года практически ежедневно по поводу «ЮКОСа»). Это происходит даже во время газового кризиса, когда «государство Украина» нагло, в нарушение всех международных обязательств, отбирает газ у Европы, т.е. попросту открыто ворует! Что же мы видим? Либо глухое молчание, либо, как в «газовой войне», едва слышное ворчание, причем не адресное — в сторону нарушителя, —а «вообще», в качестве «обеспокоенности сложившейся ситуацией»! А давайте вспомним что-нибудь положительное в наших отношениях, что-нибудь светлое за последние 10-15 лет. Мне что-то не очень в голову приходят радостные истории. Может, вы вспомнили? Вообще, возникает такое ощущение, что скоро Россию и русских обвинят в том, что они вообще существуют. А, собственно, замглавы украинского МИДа Бутейко так и сказал в первых числах января этого года: скоро, дескать, развалится Россия, и так, мол, ей и надо. И со злорадством сказал. И это говорит высокопоставленный чиновник! Сколько же злобы и ненависти должно быть, чтобы не суметь ее сдержать хотя бы по причине соблюдения дипломатического протокола? Нет, тут что-то не то. Все это говорит нам: что-то происходит, что-то ненормальное происходит, и мы должны в этом разобраться. Для этого мы проведем экскурс в историю и посмотрим, что же прячется за внешней стороной взаимоотношений России и Украины, внешней стороной, которую видит и российский, и украинский обыватель. Мы дадим не голословный, а аргументированный ответ. Но перед тем как мы представим свое исследование этого вопроса и изложим аргументы, мы выскажем результат наших исследований. Это важно, поскольку облегчит понимание как логики построения материала, так и самого материала, заставит обратить внимание на отдельные детали повествования, взглянуть на них уже просвещенным взглядом. А вывод таков. Нынешние, враждебные отношения Украины к России абсолютно закономерны и другими при нынешней власти на Украине быть не могут. И не только при нынешней. С 1991 г., когда была провозглашена <b> «независимость»</b> Украины, власть в стране принадлежит «политической партии», прикрывающейся лозунгами национализма, выдвигающей в политической, экономической и общественной жизни страны требования от лица якобы «украинской» нации. <b><i> На Украине нет «националистов», на Украине есть «сепаратисты». Этим все объясняется. Этот фальшивый «национализм» — новейший способ ведения информационно-психологической войны, ранее в мировой истории не встречавшийся. Украина — первый полигон его испытания, и, надо признать, оно принесло ожидаемые авторами результаты. Главным орудием этой информационно-психологической войны был выбран абсолютно оригинальный инструмент: «создание» из одной нации «другой», причем так, чтобы исходная нация этого даже не заметила. </i></b>Есть такой парадокс, называемый «вареная лягушка». Суть его в следующем. Если живую лягушку бросить в кастрюлю с кипящей водой, то лягушка тут же выпрыгивает из нее — срабатывают рефлексы. Если же посадить лягушку в кастрюлю с холодной водой, и затем поставить кастрюлю на огонь, то лягушка сварится, пропустив момент, когда надо выпрыгивать. Зачем мы привели этот пример? Да затем, что с <b>этническими русскими, каковыми является подавляющее большинство жителей нынешней Украины</b>, поступили, как с этой лягушкой, посаженной в кастрюлю с холодной водой. Русских на Украине за последних 100 лет превратили где кнутом, где пряником в какую-то «новую» нацию—«украинцев», совершенно незаметно для большинства самих «бывших» русских, ныне ставших «украинцами». <u>Настолько блестяще проделана была Западом операция</u>. Хотя превратились не все, и, надо думать, не насовсем. Хочется думать, что не насовсем. По крайней мере, есть еще надежда, что даже при простых попытках разобраться, что же происходит на самом деле, при дальнейшем, уже осмысленном, выборе «украинцами» пути развития, ситуация изменится и придет в норму. А болезнь, которая ныне видна уже абсолютно всякому нормальному, не зомбированному человеку, этот «оранжизм с сыпью», удастся победить. Зомбированных же надо лечить, и лечить исключительно просвещением. И <b>хотя на Украине теперь уже и детей буквально с пеленок воспитывают «настоящими украинцами», в этой ситуации, до</b> боли схожей с происходящим в нашумевшем фильме «Матрица», трудности все же преодолимы. Создание на границе с Россией, из территории России, на базе этнических русских, «наряженных» в «украинцев», «независимого» русофобского государства — это Большой Антирусский Проект, <b> разработанный и проведенный Западом</b>. Это Большой Проект по уничтожению России и русских, и этот проект чрезвычайно опасен для нас всех. Закончились времена, когда Запад выбирал лобовое столкновение с нашей страной. История многому его научила: несмотря на объединение против нас огромных сил множества стран Запада и в 1812, и в 1945 гг., эти силы были биты русскими. Биты жестоко, разгромно. Уроки Западом усвоены хорошо. И применяемые им в наши дни методы опасны тем, что в них не виден реальный враг. Как хамелеон, сидящий на ветке, присутствуя невидимо, он спокойно наблюдает за происходящим. <b>Для участников же битвы создается видимость, что события разворачиваются сами собой</b>, ничего нельзя изменить, потому что существуют какие-то «исторические закономерности», да и вообще толком не понятно, что происходит: то ли борьба за демократию, то ли борьба с тоталитаризмом, то ли белые наоборот, и вообще, мы сами кто — белые или красные и т.д. и т.д. В результате —<span style="color:red">полная каша в голове, полная потеря самосознания и ориентиров в системе координат, потеря самих координат</span>. А как подходят выборы, уже и не поймешь, кто хорош, а кто плох, и компромата хватает на каждого, и криков, и эмоций, и психоза. А хамелеон смотрит на это со стороны, и со стороны все видно как на ладони. Все он знает, все понимает. Этот хамелеон — Запад. Только в отличие от настоящего хамелеона он — активный участник битвы, помогающий одной из сторон, оставаясь при этом невидимым. А бьются с одной стороны русские, живущие на Украине, а с другой —партия «щирых (сознательных) украинцев», а фактически, если называть вещи своими именами, — сепаратистов, и «несознательных украинцев», которые являются «украинцами» лишь формально, по паспорту. И те, и другие, к сожалению, немного тронулись умом из-за системной, непрекращающейся ни на миг оголтелой пропаганды. Этот Антирусский Проект начался в виде локального, без далеко идущих планов решения польских и австрийских властей отторгнуть от территорию России Червонную Русь, называемую также Закарпатской Русью, находившуюся многие годы под властью Польши и Австрии. Затем проект этот неожиданно для самих поляков и западных стран в 1917 году получил колоссальную поддержку большевиков, для которых русский народ представлял самую большую опасность, опасность прозрения и смещения большевиков, в результате чего из России были выделены искусственные формирования «Украина» и «Белоруссия», населенные новыми «народами» — «украинцами» и «белорусами». 70 лет большевистская пропаганда промывала мозги русским и всеми силами пыталась «украинизировать» Украину, создавала новую «нацию», вносила свой «вклад» в этот Большой Антирусский проект. В результате развала СССР в 1991 г. на Украине к власти открыто пришла «украинская партия», которая семимильными шагами продолжила начатый процесс «этногенеза», создания химеры под названием «украинцы». Насильственная «украинизация» шла и продолжает идти по следующим направлениям: </p> <p class="MsoNormal" style="text-align:justify;line-height:150%"><b>1</b>. Вытеснение русского языка из всего государственного делопроизводства, из образования. </p> <p class="MsoNormal" style="text-align:justify;line-height:150%"><b>2</b>. Насильственная паспортизация русских в «украинцев».</p> <p class="MsoNormal" style="text-align:justify;line-height:150%"><b>3</b>. Переписывание истории, т.е. создание истории абсолютно ложной, построенной на тотальном вранье, полностью русофобской. </p> <p class="MsoNormal" style="text-align:justify;line-height:150%"><b>4</b>. Использование СМИ для промывания мозгов населению и созданию образа врага, «агрессивной империи», «тоталитарного» государства Россия. Все русское охаивается, все украинское —превозносится. Все строится на противопоставлении. </p> <p class="MsoNormal" style="text-align:justify;line-height:150%"><b>5</b>. Разжигание ненависти (язык не позволяет сказать межнациональной, поскольку нации <span style="color:red">такой — «украинцы» — нет</span>) между жителями «Украины», независимо от того, какой они национальности по «украинскому» паспорту, и русскими, проживающими в России. </p> <p class="MsoNormal" style="text-align:justify;line-height:150%"><b>6</b>. Постоянный поиск и искусственное создание конфликтных ситуаций с Россией для поддержания и развития достигнутого, к сожалению, немалого градуса ненависти к России.</p> <p class="MsoNormal" style="text-align:justify;line-height:150%"><b>7</b>. Дальнейшее вовлечение в процесс «украинизации» европейских стран и США, в том числе создание подконтрольными западными СМИ негативного «общественного мнения» по поводу любых действий России по отношению к Украине как несправедливых. Поскольку <span style="color:red">нынешние «украинцы» — это этнические русские</span> и никто другой, то создание «независимого» государства «Украина» и новой «нации» — «украинцев» — может идти только на противоречиях с Россией и русскими как главной нации нашего государства. «Украинцы» должны самоутвердиться на противопоставлении «себя» русским. Иначе они из русских не сделают другую нацию — «украинскую». Нынешней и вообще любой «украинской» власти просто необходимо продолжать отдаляться от России, изживать в себе все русское. Они не «националисты», они —сепаратисты. Вот их истинное лицо. Именно этим объясняется русофобия «украинцев» — они относятся чрезвычайно плохо только к русским, не к татарам или узбекам, не к мордве и бурятам, а именно к русским. Вот такой «этногенез» «украинской» нации. И это лишний раз показывает правоту наших суждений. В контексте «газовой войны» становится понятным, что мы можем продавать Украине газ хоть по 10 долларов за тысячу кубометров или вовсе отдавать бесплатно, — наши отношения при этом не улучшатся ни на йоту, мы все это должны ясно понять. А теперь перейдем к аргументам. </p> http://volgin.com.ua/modules.php?name=News&file=article&sid=4 Скандальные высказывания о выборах http://volgin.com.ua/modules.php?name=News&file=article&sid=2